Караван мертвецов - Страница 21


К оглавлению

21

Лошак, не хуже ее знавший караванные пути, принюхался и заржал. Где-то справа послышалось ответное ржание. Дора спрыгнул на землю и повела лошака по чуть заметной тропе. Вскоре открылась стоянка каравана. Син-Син, изображавшая часового, мирно дремала стоя, обняв ствол дерева. По тому, что рабыни сами охраняли караван, Дора поняла, что дела Телима совсем плохи. Не успел, или не смог нанять охранников. Дора тихонько потрепала девушку по плечу. Син-Син вздрогнула и чуть не вскрикнула от испуга.

– Это я, Дора. Разбуди Телима, – приказала она, прикрыв девушке рот. Син-Син запрыгала от восторга, поцеловала ее в щеку и убежала в кусты. Через секунду оттуда появился Телим с мечом в руке.

– Здравствуй, Телим. Опять я, и опять с нехорошими известиями, – приветствовала его Дора.

– …Сожгут столько городов. Но ведь у Ашена толстые, высокие стены.

– На этот раз и стены не помогут. Не потеряй список. Там города и даты, когда к ним степняки подступят. Не попадись как в мышеловку. И не показывай никому. Это такая страшная тайна, что я даже слов не знаю, как объяснить.

– Но невозможно ведь знать заранее, как на войне дела сложатся.

– Телим, ты так и не понял, каким силам они служат. Тут и Белая Птица, и Черная Птица. Я по три раза в день тень Черной Птицы над собой вижу. Скоро привыкну, наверное, под смертью ходить. А пока очень страшно.

– Кто же они, твои хозяева? Какой Птице служат?

– Тут так сложно все перепутано. Они сами – очень хорошие, лучше просто не бывает. И они думают, что служат Белой Птице. Но на самом деле – Черной. А меня Белая Птица оберегает, вразумение дает, смерть отводит.

– Почему ты решила, что они Черной Птице служат?

– Им добро делать запрещено.

– Ашен сожгут… Сэт разрушат. Такой красивый город. Море голубое, корабли с белыми парусами…

– В Ашене страшная резня будет. А всем, кто уцелеет, пальцы отрубят. Мужчинам – большие, а женщинам и детям – мизинцы. Этими пальцами три огромных котла наполнят. А бухта Сэта будет забита раздувшимися трупами. Но это через год. А Ашен – совсем скоро. Потом – Бахан. И так и пойдет. Один город за другим.

– Неужели ничего нельзя сделать? Ведь мир рушится. Кому нужно города сжигать? За что люди будут гибнуть? Зачем степнякам города? Объясни мне.

– Телим, не спрашивай. Я знаю, что будет, но не знаю, почему. У степняков появился вождь. Ну просто живой бог. Чем-то ему города помешали.

– А что потом, Дора?

– Все вернется на круги своя. Пройдет двадцать лет, и города отстроятся заново. Не думай об этом… Телим! Как я могла забыть! Ты почему девушкам кольца не вынул?

– Ты не поверишь, но они сами не захотели.

– Не поверю.

– Норик! Подойди сюда! – девушка подбежала. – Дора не верит, что вы не захотели вынимать кольца.

Норик закивала головой, замахала руками, пытаясь что-то объяснить. Дора взяла ее за руку, отвела подальше в лес, достала из кармана говорилку. Норик прижала цилиндрик к горлу.

– Не сердись на Телима. Он прочитал нам твое письмо вслух. Но мы решили, пусть сначала в дырках кожа нарастет, тогда кольца вынем. Если в бараки попадем, снова кольца продевать будут, а нам груди прокалывать не надо. Старые дырки есть. Правда, хорошо придумали?

– Норик, никогда я вас в бараки не продам.

– Нападут опять, и тебя не спросят. Караван-то маленький.

Дора вспомнила про нашествие степняков и прикусила язык.

Говорилку пришлось отбирать чуть ли не силой. Норик упала на колени, умоляла, целовала руки, просила оставить цилиндрик девушкам. Дора сама заплакала.

– Что с тобой? – изумился Телим.

– Черная Птица. Не дает добро делать. Проклята я, как и мои хозяева.

– Ну что ты, прелесть моя. Ты уже второй раз мой караван спасаешь.

– Я не могу девочкам голос вернуть. Могу, но права не имею.

– Вернуть голос? – поразился Телим и посмотрел на Норика. Норик закивала головой. – Ты стала могучей, Дора. Больше я не удивляюсь, что для тебя открыли ночью городские ворота.

– Телим, караван совсем без охраны. Раздай девочкам оружие. Мечей нет, но хоть луки. Луки даже лучше. Девку с мечом ни один мужик не испугается, а из лука стрелу пустить и ребенок может.

– Рабыням оружие?

– Как ты не поймешь, это не только твой, это и их караван. Когда на нас напали, матка двоих в нуль отправила, я двоих порешила. А если бы у каждой нож был, мы бы половину сволочей перебили. А помнишь, еще при старом кэптэне, когда нас засада ждала, нам кэптэн разрешил луки взять. И, без всякой стрельбы, все миром кончилось.

– Это же ты подбила его девкам луки раздать.

– Ага, – улыбнулась Дора. – Я думала, он мне ошейник наденет. А он умер через три дня.

– И ты досталась мне. Знаешь, почему я тебя маткой не сделал? Как раз из-за этих луков. – Телим глубоко задумался. – Я дам твоим рабыням оружие. Пусть узнают, как голова болит за караван. Сейчас они как бы между небом и землей. В моем караване, но не мои. Продать я их не могу, а плетки они не боятся.

– Боимся, Телим. Любая рабыня боится плетки. Но только дура это показывает.

Некоторое время они разговаривали о делах каравана. Дора клевала носом. А потом вдруг обнаружила, что лежит на подстилке, укрытая одеялом. Норик, улыбаясь во сне, посапывает ей в подмышку. Как раньше.

Проводник

– Итак, сегодня выходить, а что мы имеем? Проводника нет, а вся планета скоро будет говорить только о нас! – Греб ударил по столу ладонью.

– Вся планета скоро будет говорить только о степняках, – возразил Крис. – А проводник скоро будет.

21